автореферат диссертации по филологии, специальность ВАК РФ 10.02.05
диссертация на тему:
Семантический аспект ксеногенетики в художественном тексте

  • Год: 2011
  • Автор научной работы: Мазанова, Мария Алексеевна
  • Ученая cтепень: кандидат филологических наук
  • Место защиты диссертации: Москва
  • Код cпециальности ВАК: 10.02.05
Автореферат по филологии на тему 'Семантический аспект ксеногенетики в художественном тексте'

Полный текст автореферата диссертации по теме "Семантический аспект ксеногенетики в художественном тексте"

005011261

Мазанова Мария Алексеевна

СЕМАНТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ КСЕНОГЕНЕТИКИ В ХУДОЖЕСТВЕННОМ ТЕКСТЕ (НА МАТЕРИАЛЕ ФРАНЦУЗСКОГО ЯЗЫКА) Специальность - 10.02.05 - романские языки

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук

І.ІДР ^012

Москва-2011

005011261

Работа выполнена на кафедре французской филологии факультета романогерманских языков Нижегородского государственного лингвистического университета имени Н.А. Добролюбова.

Защита диссертации состоится 19 марта 2012 г. в 10 часов на заседании диссертационного совета Д 212.154.16 при Московском педагогическом государственном университете по адресу: 119571, г. Москва,

пр. Вернадского, д. 88, МПГУ, ауд. 602.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского педагогического государственного университета по адресу: 119991 Москва, ул. Малая Пироговская, д. 1.

Научный руководитель

доктор филологических наук, профессор Ольга Семеновна Сапожникова

Официальные оппоненты

доктор филологических наук, профессор Лариса Георгиевна Викулова

кандидат филологических наук, доцент Светлана Леонидовна Закаржевская

Ведущая организация

Московский государственный лингвистический университет

Автореферат разослан

Ученый секретарь диссертационного совета

Л. А. Мурадова

В связи с усилением процесса взаимопроникновения культур, глобализацией, с одной стороны, и стремлением к национальному своеобразию, с другой, определенный интерес представляет проблема знаков инокультурного в принимающем языке, а также «мотив инокультурного» в различных типах дискурса и в художественной литературе.

В разные периоды языкового и литературного процесса обращение к другим культурам и языкам имело свои особенности. Развитие французского языка и литературы было отмечено контактами с различными культурными и языковыми формами, которые в разной степени оставили в них свой след. За счет таких контактов, наряду с лексическими заимствованиями и кальками, выражавшими новые понятия, культура пополнялась также различными стереотипами, связанными с восприятием культурного и национального «Другого», его языка, нравов. В искусстве и, в частности, в художественной литературе нередки случаи метаязыковой рефлексии как фиксации и осмысления столкновения с инокультурной формой бытия.

Уже само обращение писателя к тематике иных культур подтверждает то или иное соответствие указанным тенденциям. Предметом поэтизации становятся культурные особенности и система ценностей, которые в целом составляют картину мира иной культуры. Наряду с этим наблюдается активность противоположных идеологий, тем более, что межэтнические конфликты продолжают быть актуальными в целом ряде стран.

Исследования, так или иначе затрагивающие вопросы языковых контактов, лежат в разных плоскостях лингвистической науки. В социолингвистике важное место занимает вопрос о языковых контактах и социального статуса языков в зонах их сосуществования (взаимодействие языков исследуется в плане группового дву- и многоязычия, а также интерференции). Теорию межкультурной коммуникации и перевода интересует, в частности, проблема передачи смысла иноязычного текста, реалий и безэквивалентной лексики. В литературоведении данный вопрос изучается под углом зрения «теории влияний», сравнительной концептологии, интертекстуальности. В русле лексикологии рассматривается проблема заимствования, процессов ассимиляции заимствований, их лексикографической фиксации (А.В. Алпатов, М.В.Брофман, Л.П. Крысин, А.П. Майоров, Г. Ю. Князева, Т.И. Черемисина, Э.Хауген и др.), вопрос адекватности восприятия культуроспецифичных слов и слов-реалий (А.Вежбицкая, А.С. Бухонкина, С. Влахов и С. Флорин, Т.В. Евсюкова, Н.А. Фененко и др.). В работах по стилистике рассматриваются функции иноязычных элементов как средства создания национально-локального колорита и других стилистических эффектов (П.Гиро, М. Коэн, Ж.-П. Колэн, М. Крессо, Ж. Марузо, М. Реймс, В.В. Виноградов, И.Р. Гальперин, Ю.В. Листрова, О.С. Сапожникова, B.C. Шиманский и др.).

Тем не менее, основываясь на изученных материалах, можно прийти к заключению, что

- недостаточно разработано явление «ксеногенности» в семантическом аспекте; современные лингвисты сосредоточивают внимание лишь на некоторых аспектах, оставляя неизученными ряд других;

- отсутствует четкая систематизация ксеногенетики в текстах; не выработаны критерии, которые позволили бы системно дифференцировать как данное явление, так и стратегии его интерпретации;

- не разработана проблематика взаимосвязи таких явлений как «национальнолокальный колорит» и дискурсивная неоднородность в художественных текстах.

Если несколько десятилетий назад основной акцент ставился на лексикологическом и социолингвистическом аспектах изучения данного вопроса без учета контекста, то сегодня, в свете достижений лингвистики текста актуальным становится исследование семантической, стилистической, прагматической, идеологической сторон данного феномена с опорой на контекст.

Расширение предмета изучения контакта языков привело к тому, что возникла необходимость анализа понятий, принадлежащих разным гуманитарным наукам. К числу таких «сквозных» понятий относится и понятие «ксеногенности», пониманемой как эффект инонационального, иноязычного и/или инокультурного. В данной работе осуществляется попытка лингвистического осмысления ксеногенности. Лингвистический аспект культурологической оппозиции «свое-чужое» должен вскрыть принципы, закодированные во всем богатстве нюансов естественного языка.

Актуальность предпринятого исследования обусловлена неослабевающим интересом к изучению языковых контактов, взаимодействию языков и культур в современном мире. Однако, уделено недостаточно внимания смысловой специфике национально-локального своеобразия языкового материала с учетом его коммуникативной (дискурсивной) стороны. Недостаточно изучены семантические процессы, сопровождающие проникновение иноязычных элементов в принимающий язык, а также особенности их подключения к определенному дискурсивному плану.

Научная новизна проведенного исследования состоит в том, что впервые понятие «ксеногенного» выступает как семантическая категория, средством выражения которой может служить разноуровневый лингвистический материал, отмеченный в конкретном тексте ксеногенным семантическим признаком. Данный признак, будучи актуализированным, представляет собой своеобразный «вход» в данную категорию. В работе впервые предлагается дифференциация ксеногенного признака на понятийно ориентированный и дискурсивный, последний из которых связан с субъектом (актантом) высказывания.

Целью работы является изучение языковых ресурсов и семантических механизмов, способствующих выражению ксеногенности в текстах современной французской художественной литературы.

Поставленная цель реализуется путем решения следующих задач:

1. обосновать семантическую категорию ксеногенности;

2. выявить элементы, содержащие в своей семантической структуре маркеры инонационального, иноязыкового и/или инокулиурного;

3. обосновать выделение ксеногенного семантического признака, выявить его разновидности;

4. исследовать особенности реализации ксеногенного признака в

высказываниях актантов художественной коммуникации (персонаж,

рассказчик, автор);

5. на конкретных примерах выявить контекстуальные реализации данного признака.

Для решения поставленных задач применялись следующие методы: метод семантического анализа, анализ словарных дефиниций, метод дискурсивного анализа, метод контекстуального анализа с учетом принципов коммуникативной структуры текста.

Положения диссертации, выносимые на защиту:

1. Категория ксеногенности представлена специфическим инвариантным семантическим ксеногенным признаком, который может иметь разный статус в зависимости от содержащего его языкового материала и лингвистического контекста.

2. Средствами реализации данной категории являются некоторые типы заимствований; окказиональные иноязычные элементы; этнонимы; ономастические реалии, имеющие выраженный национально-локальный компонент (топонимы, мифонимы, антропонимы) и их дериваты; исконная лексика в определенном контексте.

3. Ксеногенные признаки подразделяются на понятийноориентированные и дискурсивные. Понятийно-ориентированный ксеногенный признак характеризует понятие, то есть имеет референтное и операциональное измерение; дискурсивный ксеногенный признак обусловлен языковым кодом и/или ксенолектом и характеризует отправителя, то есть имеет прагмалингвистическое измерение.

4. Привлечение окказионализмов (лексики, синтаксических структур, метафорики и фонетических особенностей речи иностранцев) является предпосылкой для актуализации дискурсивного ксеногенного признака. Актуализация ксеногенного дискурсивного признака воспринимается как отклонение от нормы французского языка. Актуализация данного признака может характеризовать отправителя как языковую личность с выраженной этнокультурной принадлежностью.

5. Реализация как дискурсивного, так и понятийно-ориентированного ксеногенного признака имеет свои особенности в зависимости от субъекта, в высказывании которого реализуются данные признаки. Традиционно выделяемые субъекты художественной коммуникации (автор, рассказчик, персонаж) в данной перспективе рассматриваются в связи с их этнонациональной принадлежностью и подразделяются на ксеногенные и автохтонные. Актуализация дискурсивного ксеногенного признака в высказывании автохтонного субъекта связана с «чужой речью».

Теоретическая значимость работы заключается в обосновании и разработке семантической категории ксеногенности, в выделении различных типов ксеногенных признаков, а также в определении особенностей их реализации с учетом коммуникативной структуры художественного текста.

Практическая ценность полученных результатов состоит в возможности их использования при разработке курсов лексикологии и стилистики, спецкурсов по проблемам семантики, актантной стилистики и теории дискурса, а также при написании выпускных квалификационных работ.

Материалом исследования послужили более 50 произведений художественной литературы на французском языке, относящихся ко второй половине XX и началу XXI веков.

Апробация работы. Основные положения и результаты работы обсуждались на заседаниях кафедры французской филологии Нижегородского государственного лингвистического университета им. Н.А. Добролюбова. Результаты исследования были представлены в форме докладов и сообщений на научных конференциях: «Лингвистические основы межкультурной коммуникации» (ноябрь 2003 г., Нижний Новгород), «Французский язык и культура Франции в России XXI века» (апрель 2004г., Нижний Новгород), VII Международная научно-практическая конференция «Языковая система и социокультурный контекст в аспекте когнитивной лингвистики» (ноябрь 2010, Чебоксары), VII Межвузовская конференция «Риторика в свете современной лингвистики», июнь 2011, Смоленск), XV Международная конференция «Язык и культура Франции в России 21 века» (сентябрь 2011, Нижний Новгород). Результаты исследования изложены в десяти публикациях.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения, библиографического списка и списка источников иллюстративного материала.

Во введении обосновывается выбор темы работы, ее актуальность, научная новизна, теоретическая и практическая значимость, определяются цели, задачи, методы исследования.

Первая глава посвящена изучению подходов к проблематике ксеногенного с точки зрения лексикологии, семантики и стилистики. В этой главе определяется содержание категории ксеногенности, рассматриваются средства выражения данной категории, дается определение ксеногенного признака и его дифференциация на понятийно-ориентированный и дискурсивный. Устанавливается связь дискурсивного признака с категорией субъекта, выявляются другие свойства дискурсивного признака.

Во второй главе исследуется реализация ксеногенности как характеристики актантов коммуникативной структуры художественного текста (автор, рассказчик, персонаж) в номинативном и дискурсивном аспектах. В этой главе рассматриваются особенности актуализации как дискурсивного, так и понятийно-ориентированного ксеногенного признака в

зависимости от характеристик актанта, которому принадлежит высказывание, содержащее данные признаки.

Заключение содержит обобщение наблюдений, изложенных в исследовании, а также ориентиры дальнейших исследований указанной проблематики

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Учитывая накопленный опыт исследования иноязычных элементов и эффекта «национально-локального колорита», «ксеногенность» может быть рассмотрена как семантическая категория.

Языковая категория в широком смысле - это «любая группа языковых элементов, выделяемая на основании какого-либо общего свойства. Под понятийной категорией понимается система значений некоторого универсального семантического признака или же отдельное значение этого признака безотносительно к степени его грамматикализации и способу выражения в конкретном языке [Булыгина, Крылов, 1990:216]. Следовательно, во-первых, можно обосновать выделение инвариантного ксеногенного семантического признака, а во-вторых - осуществить инвентаризацию форм, которые являются носителями данного признака и выражением данной категории.

Средствами выражения категории ксеногенности служит разноуровневый лингвистический материал, актуализующий ксеногенный семантический признак под воздействием контекста. Средствами его реализации являются: некоторые типы заимствований, окказиональные иноязычные элементы, ономастические реалии, имеющие выраженный национально-локальный компонент (топонимы, мифонимы, антропонимы и т.п.) и их дериваты, этнонимы, в определенном контексте - исконная лексика.

Таким образом, интерес для настоящего исследования представляют единицы, которые, по выражению Б.В. Томашевского, «ощущаются как иностранные» [Томашевский, 1959:107]. Согласно нашей гипотезе, соответствующее ощущение свидетельствует об актуализации в семантической структуре лексических единиц ксеногенного признака. Разнообразие языкового материала обусловливает необходимость более внимательного рассмотрения его семантических особенностей.

В зависимости от языкового материала и лингвистического контекста ксеногенные признаки могут быть дифференцированы на понятийноориентированные и дискурсивные. Понятийно-ориентированные признаки характеризуют понятие, то есть имеют референтное и операциональное измерение; дискурсивные обусловлены языковым кодом и/или ксенолектом и характеризует отправителя, то есть имеет прагмалингвистическое измерение. Такое разделение в целом соответствует точке зрения ряда авторов, дифференцирующих «социо-культурные указатели» и коннотации (Блумфилд, Wandmszka); коннотации и «виртуэмы» (Магйп); энонсиативные семы и референциальные коннотативные семы (КегЬгаЮгессЫош).

Понятийно-ориентированные признаки могут быть классифицированы в соответствии с теорией Ф.Растье на ингерентные/афферентные и

родовые/видовые признаки [Растье, 2001]. В целом такое разделение не противоречит иерархизации сем в структуре значения лексической единицы в концепции В.Г. Гака, где выделяются архисемы, дифференциальные и потенциальные семы [Гак, 1972]. Так, в кодифицированных словах-реалиях ксеногенный признак имеет статус ингерентного признака, то есть свойственного семеме в системе французского языка (например, признак /японск./ в единицах «samourai», «haiku», «sake». Принимая во внимание относительность противопоставления между видовыми и родовыми семами, которое зависит от определительного множества, охватывающего тематическое пространство, связанное с опытом группы [Pottier, 1974], [Степанов Ю.С., 1998], ксеногенный признак в словах-реалиях можно истолковать как «мезородовой» для макрокласса или семантической области, в которой объединяются реалии иной, например, японской культуры. В подклассы данной семантической области войдут «японские» реалии, образующие таксемы (минимальные парадигмы лексических единиц, внутри которых определяются видовые семы, а также родовые семы малой степени обобщения) с такими микрородовыми признаками как, например, /человек/, /искусство/, /алкогольные напитки/ и т.п. В качестве примера приведем сопоставление нескольких ксеногенных областей, содержащих таксему алкогольных напитков: области с мезородовой семой:

//славянский// //мексиканский// //турецкий// таксемы с микрородовой семой /алкогольные напитки/: видовые семы: /из злаков/ /из агавы/ /из фруктов/

семемы: ‘vodka’ ‘tequila’ ‘rak-i’

Такое представление является признанием наличия в языке подсистем, свидетельствующих как о замкнутости саморефлексирующего исконнонационального сознания, так и о смежности его границ с инонациональным, которое также подвергается попыткам осмысления. Выделение ксеногенного признака в качестве мезородового для всего класса реалий предсталяется целесообразным также потому, что часто бывает практически невозможно противопоставить слову-реалии хотя бы одну лексему с другим вариантом ксеногенного признака или без такового, то есть подобрать в языке подходящую таксономию.

В топонимах - названиях стран и географических зон (Italie, Chine, Russie), а также в морфологически родственных этнонимах и их дериватах понятийно-ориентированный ксеногенный признак является ингерентным видовым. Ксеногенный признак в их семантической структуре морфологически зачастую эквивалентен самим именам собственным (/итальянск./, /китайск./, /русск./), что верно также в отношении этнонимов (Italien, Chinois, Russe) и прочих дериватов (italianiser). Данная лексика может служить опорой для локально-национальной соотнесенности текста. Родовые признаки имен собственных определяются в соответствующей таксономии, например, /страна/ или /национальность человека/.

Что касается ономастических реалий, то большинством ученых признается тот факт, что как единицы языка, еще не будучи соотнесенными с обозначаемыми ими объектами, они не лишены таких компонентов языкового значения имени собственного, как /национальность (локальная принадлежность)/ и выступают носителями определенного национального колорита [Ермаченко,1970], [Ляхова, 1980], [Томахин 1984], [Jonasson,1994], Тем не менее, в некоторых именах собственных, главным образом антропонимах, этническая информация является либо неоднозначной, либо вообще не поддающейся идентификации вне контекста (малораспространенные имена). Таким образом, в антропонимах, мифонимах и прочих ономастических реалиях ксеногенный признак можно считать ингерентным либо афферентным мезородовым признаком.

В кодифицированных натурализованных заимствованиях актуализация либо нейтрализация ксеногенного признака всецело зависит от контекста. Например, такие англицизмы, как kit, spray, twin-set, week-end, вошли во французскую лексикографию, являются весьма употребительными в современном французском языке, о чем свидетельствует и их частая встречаемость в сети Интернет, Они не выражают сегодня культуроспецифических понятий. В них ксеногенный признак может актуализироваться в качестве афферентной (виртуальной, потенциальной) семы, в зависимости от контекста:

(1) Alors Sammy se faisait Americain. II machait ce chewing-gum en permanence - meme en dormant, pretendait sa femme (Lenz).

(2) II finit rarement sa course dans une poubelle, et ce malgre les amendes, pourtant dissuasives (183 euros a Paris), dont sont passibles les pollueurs de trottoirs. Encore faut-il jeter son chewing-gum sous le nez d’un inspecteur.

Пример (1) демонстрирует контекстно-обусловленную актуализацию афферентного родового признака /англ./ в семеме лексемы chewing-gum за счет ее вхождения в одноименную изотопию, понимаемую как план семантической однородности, образуемый за счет рекурренции одноименного семантического признака [Растье, 2001]. В этом примере наблюдается рекурренция признака /англ./ в пределах контекста (в частности, в семемах ‘Sammy’ - ингерентный мезородовой, и ‘Americain’ -ингерентный видовой), в то время как в примере (2) признак /англ./ не поддерживается контекстом и нейтрализуется, оставаясь «за скобками».

Дифференциация ксеногенных признаков на понятийно-ориентированные и дискурсивные представляется целесообразной в плане разграничения содержательной стороны сообщения, с одной стороны, и характера данного сообщения, вытекающего из социолингвистической сущности отправителя (этнонациональной части его языковой личности), с другой стороны. Предпосылкой для актуализации дискурсивного ксеногенного признака в контексте является привлечение окказионализмов (лексики, синтаксических структур, фонетических особенностей речи иностранцев, экзотической метафорики). Распространены случаи моделирования английского акцента при помощи калькирования англоязычных синтаксических конструкций,

например, препозиции относительного прилагательного по модели, английского языка: «Ces remains soldats!», употребления предлога в конце фразы: Qui elle travaille pour? (ср. с англ. Whom does she work for?). Такие кальки кажутся «лингвистической подделкой», а потому могут служить средством стилизации в «экзотизирующем» контексте, реализуя дискурсивный ксеногенный признак.

Наличие у носителей языка представлений о фонетических особенностях некоторых языков делают возможным их «передразнивание» средствами родного языка («народные» поговорки, не без юмора мимикрирующие под отдельные языки, например «takatoukite (t'as qu ’a tout quitter) - «se deshabiller en japonais». Данные примеры, при наведении своеобразного «фокуса ксеногенности» (который представляет собой не что иное, как их помещение в контекст с релевантным понятийно-ориентированным признаком, в данном случае - видовой ингерентной семой /японск./ в прилагательном «japonais»), служат иллюстрациями актуализации дискурсивного признака [японск.].

В некоторых кодифицированных во французском языке заимствованных лексемах дискурсивный признак обусловлен наличием в них специфической модальности («gadjo» - наименование нецыган в речи цыган).

В окказиональной иноязычной лексике, заведомо не относящейся к культуроспецифической, дискурсивный ксеногенный признак имеет свойство вызывать эффект экзотизации понятия, то есть служить предпосылкой актуализации понятийно-ориентированного ксеногенного признака в семеме, а через него - спектра социально-нормированных и контекстно-обусловленных импликаций. Вероятно, обыденное сознание интуитивно ощущает нетождественность любых привнесенных элементов исконным «аналогам». Не зря иногда попытки поисков адекватного перевода иноязычных слов сопровождаются такими объяснениями, как «это что-то вроде нашего А», или «их N отличается от нашего N » и т.п. Иными словами, чужое, «иностранное» означающее влечет за собой ощущение иностранности означаемого (и обозначаемого), а сам факт его употребления в тексте диктует невозможность полностью отождествлять его с исконными аналогами. Так, например, для усиления ощущения «строгости» полицейского запрета, в качестве своеобразной превосходной степени, вместо французского слова interdit иногда предпочитают немецкое verboten, что «германизирует» само понятие запрета в соответствии с устоявшимся во Франции образом немцев как поборников порядка:

(3) La nuit, il s’en allait sur ses skis parmi les etoiles. On ne pouvait pas aller de jour sur les pentes du Heilig, c’etait verboten. a cause des avalanches (Gary).

На семантическом уровне в таких случаях за счет наличия дискурсивного ксеногенного признака в отдельной лексической единице происходит актуализация понятийно ориентированного ксеногенного признака (афферентного родового), в данном случае - признака /немецк./: дискурсивный ксеногенный признак дублируется понятийноориентированным.

Из разделения ксеногенных признаков на понятийно-ориентированные и дискурсивные логично вытекает вывод о том, что можно рассмотреть варианты их актуализации с точки зрения дискурсивной структуры текста. Это позволяет выявить особенности реализации как дискурсивного, так и понятийно-ориентированного ксеногенного признака в зависимости от субъекта (актанта), в пределах высказывания которого реализуются данные признаки. Традиционно выделяемые субъекты художественной коммуникации - автор, рассказчик, персонаж - в данной перспективе рассматриваются как языковые личности в плане их этнонациональной принадлежности и подразделяются на ксеногенные и автохтонные.

Ксеногенность актанта может проявляться двояко. Предлагается различать номинативный и дискурсивный аспекты ксеногенности актанта. Номинативный аспект этнонациональной характеристики актантов коммуникации (КТО говорит), так же, как и референциальное впечатление текста (О ЧЕМ), определяется понятийно-ориентированным ксеногенным признаком в семном наборе актанта. Дискурсивный аспект ксеногенности субъектов коммуникации позволяет судить о том, КАК говорит или КАК КТО говорит актант; данный аспект связан с актуализацией дискурсивного ксеногенного признака в высказываниях данных актантов, то есть с миметизацией их дискурса.

Номинативный аспект проявляется как наделение (именование, описание или иной способ атрибуции) актанта ксеногенной характеристикой, то есть сопровождение его номинации дескрипцией «ксеногенности». Одной из возможных номинаций актанта в самом тексте становится этноним. Так, в следующем примере повествующий актант итальянец Fosco Zaga, а также персонаж Renato Zaga наделяются ксеногенным понятийноориентированным признаком /итальянск./ по факту обобщения: venitiens, Venise —► Italie:

(4) Nous etions d'une famille de saltimbanques venitiens (...). Mon grand pere Renato Zaga etait arrive de Venise ... (Gary).

Номинативный аспект этнонациональной идентификации писателя определяется его именем на обложке книги, информацией в аннотации, предисловии или послесловии, а также в других доступных для читателя источниках. Так читатель узнает, что франкоязычный писатель А. Макин -русский, а В. Алексакис - грек. При этом дискурсивный аспект личности писателя неотделим от дискурсивного аспекта другой его ипостаси - автора-скриптора.

Номинативный аспект этнонациональной идентификации автора-скриптора, который является самым «анонимным» актантом художественной коммуникации, представляет особую проблему. Единственно возможным способом номинации автора-скриптора является псевдоним, который участвует в создании образа автора и составляет часть креативной функции писателя. В принципе, и псевдоним может носить ксеногенный характер. Однако ипостась автора-скриптора существует, по-видимому, исключительно в виде речевого проявления, а сам факт использования

французского языка в качестве средства базовой коммуникации характеризует данного актанта как лишенного ксеногенного признака. Комбинации номинативного аспекта ксеногенности актанта и его

Актанты Персо Рассказчик Писатель Худож.

Аспекты наж личность

ксеногенности _ писателя

Номинативный (понятийно- + + + +

ориентированный ксен. пр-к (псевдоним)

в семном наборе актанта)

Дискурсивный + / + У \Интерфе- X

(дискурсивный признак в / Хренция

высказываниях актанта) /

При реализованном номинативном аспекте ксеногенности актантов, указанных в левой части таблицы (персонаж, рассказчик), дискурсивный аспект может как наличествовать, так и отсутствовать (+/-), при этом номинативный аспект является определяющим для идентификации их языковой личности. Для актантов, указанных в правой части таблицы (писатель и его художественная личность) напротив, определяющим является дискурсивный аспект. Номинативный аспект ксеногенности данных актантов служит вспомогательным интерпретантом их вербального действия, то есть дискурсивного проявления. Разделительный пунктир и стрелка означают проницаемость границы «писатель - его художественная личность (образ автора)» в плане влияния дискурсивной и номинативной ксеногенности писателя на выявление следов дискурсивной ксеногенности художественной личности писателя.

При рассмотрении взаимодействия дискурсивного и номинативного аспекта ксеногенности актантов-персонажей в расчет должны приниматься как референтный универсум, так и ассумптивные универсумы актантов. Что касается референтного универсума произведения, то его частью является коммуникативно-языковая ситуация, которая определяется множеством параметров. Помимо номинативного аспекта этнокультурной принадлежности актантов-персонажей, который также имеет отношение к референтной ситуации, важную роль играет тематический фактор: географическая локализация действия, этнолингвистическая компетенция персонажей (их моно- или полилингвизм), а также прочая информация, содержащая пресуппозиции, позволяющие идентифицировать референтноязыковую ситуацию.

Дискурсивный ксеногенный признак в речи ксеногенных актантов-персонажей актуализируется, как правило, в некодифицированных иноязычных элементах (6), при калькировании иноязычных структур, метафорики (7), при имитации иностранного акцента (5,8). Дискурсивный ксеногенный признак может актуализоваться как в прямой речи персонажей,

так и в несобственно-прямой речи (5), относимой к плану персонажных актантов (при автонимном употреблении лексических единиц), что создает эффект миметизации их дискурса:

(5) ...И (американец - М.М.) etait arrive encore vivant a la nuit tombante au refuge de Benni, oil un brave avocat barbu de Lyon lui avait offert du cassoulett. un true franfais, et retenez bien cenom, e’est moi qui vous le dis : cassoulett. (...), un de ces grands noms de l’histoire de France, comme Jeanne d’Arc (Gary).

(6)... je savais qu’on commenijait a murmurer dans les cuisines et dans les etables que Mtalianka subissait parfois l’emprise du Diable. (Gary).

(7) La chouafa enchaina: - Ne t’inquiete pas pour ton fils (...). Quand il sera homme, il sera un sabre parmi les sabres, un guerrier invulnerable, une ruche au miel recherche pour sa saveur et son parfiim. (Sefrioui).

(8) Missie. moi aller voir conducteur a nous partir aussi. (Malraux).

Что касается кодифицированных ксеногенных элементов с релевантным понятийно-ориентированным признаком (слова-реалии, имена собственные), то в прямой речи персонажей они служат усилению плотности ксеногенной изотопии.

Вербализованные действия персонажей, референтно иноязычные, но переданные на языке произведения («нулевые вкрапления» [Листрова,1979]), лишены ксеногенной миметичности и, следовательно, не реализуют ксеногенного дискурсивного признака. Референтно-языковая ситуация общения персонажей может быть обозначена описательно:

(9) Espece de pore galeux ! repliquait Katia en russe. (Lenz).

Случаи «конститутивной неоднородности» с нехарактерными для французского языка и культуры элементами нельзя считать в полной мере «нулевыми вкраплениями». Так, несмотря на отсутствие иноязычных элементов (см. пример б), высказывание персонажа «1а chouafa» с номинативным аспектом ксеногенности /арабск./ осмысливается через этноспецифичность его ассумптивного универсума. В прямой речи данного персонажа актуализирован дискурсивный ксеногенный признак [арабск.], изотопный понятийно-ориентированному признаку /арабск./ в семном наборе персонажного актанта.

Аукториапьный дискурс тяготеет к повествовательной литературной норме определенной эпохи. Факт использования французского языка и французской литературной традиции позволяет охарактеризовать языковую личность аукториального повествователя как автохтонную и нормативную. Наличие в авторской речи слов-реалий, ономастических реалий и кодифицированных заимствований (то есть элементов с рекуррентным одноименным понятийно-ориентированным ксеногенным признаком), обусловленных тематическим фактором, соответствует литературной традиции и в целом не нарушает моносубъектности высказывания. В данных случаях автохтонный автор («кто») повествует о внеположенной французскому языку и культуре реальности (наличие ксеногенной изотопии

- «о чем») согласно устоявшейся литературной норме («как»):

ПО) Ariel Gur pdndtra dans la grande synagogue de Washington et р1афа sa kippa sur la tete. (De Villiers).

В речи, формально принадлежащей автору, элементы с ксеногенным дискурсивным признаком воспринимаются как полифония: в данном случае дискурсивный признак является ксено-маркером дискурса персонажных ксеногенных актантов другого уровня, как эксплицированных, индивидуальных, так и собирательных.

Персонифицированный рассказчик (формальный субъект), как языковая личность, проявляющая себя в манере речи, может быть либо противопоставлен автору (имманентному субъекту), либо более или менее близок ему. Если аукториальный повествователь является по умолчанию автохтонным, то персонифицированный рассказчик может не быть носителем французского языка и культуры. Перспектива изучения дискурса персонифицированного рассказчика предполагает его идентификацию как этноязыковую личность. Анализ произведений с Я-повествованем от лица автохтонного рассказчика не выявил особых отличий от аукториального повествования в плане тематически обусловленной (изотопной) ксеногенетики. Некоторое отличие, тем не менее, представляет собой более частотное употребление в Я-повествовании иноязычных выражений, не связанных с тематикой и/или референтными впечатлениями (не входящих ни в одну изотопию по ксеногенному признаку). Так, в лирической прозе А. Эрно часто фигурируют кодифицированные и узуальные англицизмы, не связанные изотопным отношением ни с одним эксплицированным актантом произведения. Отсутствие графического маркирования позволяет судить о моносубъектности авторского высказывания.

В лирической и автобиографической прозе наличие кодифицированных заимствований (с разной степенью релевантности ксеногенных признаков) при отсутствии ксеногенного референтного впечатления является способом субъективации дискурса повествователя, демонстрации его «культурного диапазона» и речевого/ментального своеобразия, что в гораздо меньшей степени присуще аукториальному повествованию. В случае, когда универсум повествователя не совпадает с универсумом автора, то есть если повествователь противопоставлен автору в социальном плане, ксеногенный языковой материал также может быть использован как средство дистанцирования универсума рассказчика от универсума автора. Это работает на создание «образа рассказчика», в том числе и на его речевую манеру, делая ее более субъективированной (экспрессивной, разговорной, игровой и т.д.):

(11) Et Ron Fisk gueulait Get it green de sa voix d'anschluss. Je ne sais pas ce que le mot anschluss signifie et le garde comme 9a soigneusement sans le savoir pour l’utiliser, quand c’est quelque chose qui n’a pas le nom. (Gary).

Персонифицированный рассказчик может быть ксеногенным (иметь в своем семном наборе ксеногенный семантический признак). Примерами служат произведения, в которых повествование ведется от лица инокультурного субъекта, то есть актанта с эксплицированным

номинативным аспектом ксеногенности. Ксеногенная «сказовость», или дискурсивный аспект ксеногенности высказываний таких актантов имеет свои особенности. Автонимное употребление иноязычных единиц, являющееся свидетельством «чужой речи», часто связано с их некодифицированностью в системе языка. Однако в рамках идиостиля автор имеет возможность делать эти элементы «своими», что иногда проявляется при их употреблении в «своей речи» в моносубъектном нарративе.

Если диверсификация повествователя в рамках социолингвистической парадигмы являет собой весьма распространенное явление в литературе, то диверсификация этнонациональной части его языковой личности представляет определенные сложности, связанные с ограниченными возможностями миметизации речи в плане ксеногенетики: язык

повествования навязывает повествующему актанту свои нормы и правила, а ксеногенная автонимия подчеркивает дистанцию от содержащего ее франкоязычного высказывания. Автонимное употребление иноязычных элементов с релевантным ксеногенным дискурсивным признаком в речи ксеногенного повествователя может быть расценено, в зависимости от контекста, либо как переключение на план других изотопных ксеногенных актантов, либо как автоцитация, при которой актант дистанцируется от ксеногенной части своей языковой личности при адресованности высказывания автохтонному реципиенту (с раздвоением национальноязыковой характеристики рассказчика на автохтонную, соответствующую языку произведения, и ксеногенную, изотопную номинативному аспекту его языковой личности). Ксенолектные элементы в дискурсе ксеногенного рассказчика - явление не очень распространенное, что доказывает наличие трудностей ксеногенной миметизации в рамках литературного произведения.

Особый тип повествователя вырисовывается в случае, когда авторство произведения об инокультурной ситуации принадлежит нефранцузскому писателю. На формирование в сознании читателя образа автора в таком случае неизбежное влияние оказывает имя писателя, а также прочая информация, дающая представление о его этнокультурной характеристике (номинативный аспект ксеногенности автора). В данном случае, чтобы ответить на вопрос о дискурсивной ксеногенности такого повествования, особую важность приобретает понятие «скриптурального пространства», или этнокультурной «локализации» дискурса», понимаемой как зависимость от категорий «свое» - «чужое» в отношении различных литературных традиций.

По мнению Д. Мэнгено, любое дискурсивное образование противопоставляет две системы кодов, и, следовательно, семантических категорий - своих и чужих [Maingueneau, 1987]. Франкоязычные романисты, в числе которых - алжирцы, марокканцы, - восприняли, более или менее адекватно, европейскую манеру письма, применив ее к описанию местной реальности. Несмотря на признание того факта, что автор и рассказчик представляют собой две разные дискурсивные инстанции, следует все же уточнить, что дистанция между ними может сокращаться при наличии такого

фактора как автобиографичность. Национально-культурная идентичность повествователя и автора в данном случае сливаются, тем более, что повествование часто ведется от первого лица. Данный фактор становится в глазах читателя гарантом подлинности и этнографической документальности и приобретает коммуникативную значимость. Сказанное в полной мере относится к прозе алжирского автора М. Ферауна, в частности, к его автобиографическому роману « Le fils du pauvre».

Однако, сам факт использования французского языка и французской литературной нормы с ее клише и метафорикой свидетельствует о дистанцировании от родного языка и от связанных с ним культурных кодов. Ориентация на реципиента, незнакомого с алжирской культурой, выражается в многочисленных металингвистических и этнографических комментариях, а выделенные графически окказиональные вкрапления не только в персонажных высказываниях, но и в нарративе, функционируют как точки полифонизирующей автоцитации с ксеногенным дискурсивным признаком, изотопным номинативному аспекту ксеногенности «второго ксеногенного Я» автора. Так происходит и в романе А. Маалуфа «Le Rocher de Tanios ».

Интересным примером взаимодействия языков и литературных традиций может послужить творчество русского писателя А. Макина, пишущего свои произведения по-французски. Критики объясняли его успех не столько инновациями, сколько следованиям традиции французской литературы и «классического» языка [Кпогг:1996]. Между тем, существуют и критические отзывы о французском языке А. Макина, вскрывающие случаи интерференции русской грамматики и синтаксиса [Ferrand: 2001]. Подобные «рефлексы» в нарративе русскоязычного писателя позволяют установить отношение изотопности с номинативным аспектом ксеногенности по признаку /русск./, прорывающим границы личности писателя и распространяющимся на категорию «автор», хотя и сложно судить, насколько данные отклонения воспринимаются как интерференция массовым читателем, неспециалистом. Вероятно, что в сознании читателя, воспринимающего литературный текст Макина, этнокультурная характеристика повествующего субъекта (рассказчика, автора и писателя), несмотря на французский язык, идентифицируется, в тоже время, и как ксеногенная, русскоязычная.

Таким образом, в произведениях нефранцузских авторов проявление дискурсивного ксеногенного признака в автонимных вкраплениях некодифицированных элементов служат прежде всего сигналами дистанцирования от них автора и являются видом полифонии: переключением на дискурс других ксеногенных актантов (персонажей) либо автоцитацией. Высокая плотность дискурсивного ксеногенного признака в моносубъектном нарративизированном дискурсе является основанием констатировать влияние интерференции и раздвоение этнокультурной идентичности автора. Ксеногенность авторского моносубъектного дискурса тем более обоснована, чем более полно и явно представлены следующие факторы:

- обозначенность национальной принадлежности автора (номинативный аспект его ксеногенности),

- присутствие в произведении тематического ксеногенного фактора (изотопия, связанная с ксеногенным референтным впечатлением),

- повествование от первого лица, автобиографичность;

- наличие в нарративизированном дискурсе ксенолектных «рефлексов» как следствия интерференции, проявления подсознания автора, а также скрытых интертекстуальных образований, отсылающих к иным языкам, инокультурным дискурсам и литературным традициям. Работы, посвященные данному вопросу, часто носят литературоведческий и/или психоаналитический характер. Анализ данного фактора требует особой компетенции, не всегда доступен неспециалисту и выходит за рамки настоящей диссертации.

Дальнейшее изучение данной проблематики может быть сконцентрировано на более подробном исследовании языковых контактов и их семантическом осмыслении.

Основное содержание диссертации заключено в следующих публикациях:

1. Мазанова М.А. Ксеногенная изотопия и аспекты ксеногенности субъектов коммуникации художественного текста.// Вестник Нижегородского государственного лингвистического университета им. Н.А. Добролюбова. - Вып. 12. - 2010. - С. 69-77. - 0,5 п.л.

2. Мазанова М.А. Категория ксеногенности и типы ксеногенного признака (на материале французского языка).// Вестник Челябинского государственного университета. - Вып. 54. Филология. Искусствоведение. - 2011. - № 13. - С. 85-98. - 0,8 п.л.

3. Мазанова М.А. К вопросу о семантической структуре заимствованных слов-реалий.// Вестник Нижегородского государственного лингвистического университета им. Н.А. Добролюбова. - Вып. 14. - 2011. - С. 68-75. - 0,5 п.л.

4. Мазанова М.А. «Экзотичекое» и «непонятное» как сакральное в текстах Ле Клезьо// Лингвистические основы межкультурной коммуникации. -Материалы международной научной конференции. - Н. Новгород, ноябрь, 2003.-С.15-16.-0,1 п.л.

5. Мазанова М.А. Некоторые подходы к изучению «инокультурного» в художественном тексте// Французский язык и культура Франции в России XXI века. - Материалы международной научно-практической конференции.

- Н. Новгород, апрель, 2004. - С. 124-126. - 0,2 п.л.

6. Мазанова М.А. Ксеногенное маркирование как средство апелляции к метаконцептам инокультурного // 5сг1р1а тапеШ XII. Сборник научных работ студентов и аспирантов-филологов. - Смоленск, 2005. - С.82-85. - 0,2.п.л.

7. Мазанова М.А. К вопросу о семантике «инонационального».// Проблемы переводоведения и дидактики перевода. Сборник научных трудов серия

«Язык. Культура. Коммуникация», вып. 6. - Н. Новгород, 2005. - С.188-195, -0,5 п.л..

8. Мазанова М.А. Миметичность изображения речевых партий персонажа и его референциальный моно- и полилингвизм.// Общие вопросы языкознания: сборник научных статей по материалам VII Международной научнопрактической конференции «языковая система и социо-культурный контекст в аспекте когнитивной лингвистики». - Чебоксары: Чуваш, гос. пед. ун-т, 2010. -С.28-33,- 0,3 п.л.

9. Мазанова М.А. Чужая речь и фигура ксеногенного «Другого».// Риторика в свете современной лингвистики»: тезисы докладов VII межвузовской конференции (7-8 июня 2011 г.). - Смоленск: Изд-во СмолГУ. - 2011. - С. 74-77.-0,2 п.л.

10. Мазанова М.А. Автонимное употребление ксеногенных элементов как неоднородность дискурса. //«Французский язык и культура Франции в России XXI века»: Материалы XII международной научно-практической конференции Школы-семинара им. Л.М. Скрелиной. - Нижний Новгород: НГЛУ им. Н.А. Добролюбова, 2011. - С. 81-84. - 0,2 п.л.

Подп. к печ. 09.02.2012

Объем 1 п.л. Зак. № 45 Типография МПГУ

Тир. 100 экз.